не достигшего успеха 2 страница

ние, что это -- прекрасное, уютное место для молодежи.

Мо пребывала в уверенности, что нам незачем опаса-

ться неприятностей и нанимать вышибал, способных защи-

тить нас в случае угрозы.

Как бы там ни было, но мне жизнь доставляла только

удовольствие. С тех пор, как клуб открылся, и его по-

пулярность стала расти, у меня вошло в привычку торопи-

ться по пути из школы и как можно быстрее заканчивать

уроки, чтобы быть готовым к моменту открытия "Касбы"

в 19-30, все равно, играл я с "Блэкджекс" или нет.

К концу этого, 1958-го, года "Куорри Мен" решили

перестать играть и самораспуститься, но они вновь собра-

лись в следующем году под названием "Джонни (в смысле,

Леннон) и Мундогз (Лунные собаки)". Они и в самом деле

работали как проклятые, играя в маленьких концертных

зальчиках или на танцевальных вечеринках, чтобы где-ни-

будь наконец эта сумасшедшая гонка окончилась успехом.

Они продолжали придумывать группе все новые и новые наз-

вания. И только в 1960 году впервые появилось слово

"BEATLES". Они еще обдумывали название "Длинный Джон и

Серебряные Жуки" ("Long John & The Silver Beеtles"), но

решили оставить только вторую часть, и в качестве "Sil-

ver Beetles" появились на прослушивании у знаменитого

импресарио Ларри Парнса.

Прослушивание им устроил владелец клуба и организа-

тор турне по имени Аллан Уильямс.

Это был маленький коренастый валлиец с вьющимися

волосами и румяными, как яблоки, щеками, обладавший хо-

рошо подвешанным языком, вполне способным убеждать.

Ларри Парнс был очень влиятельным человеком в инду-

стрии британской поп-музыки.

Он похвалялся тем, что в его стойле были такие, со-

биравшие толпы, артисты, как Томми Стил, Марти Уайлд,

Билли Фьюри и Джорджи Фэйм. Парнс вернулся в Ливерпуль

чтобы подыскать группу, которая должна была аккомпаниро-

вать Билли Фьюри (тоже ливерпульцу), и еще одному певцу

по прозванью Джонни Джентл, коренному уроженцу Мерсисай-

да, с которым он только что подписал контракт. Юный

морячок девятнадцати лет, тот распевал песенки для пас-

сажиров шикарного океанского лайнера, бряцая на гитаре,

которую смастерил собственными руками.

Ко времени прослушивания у "Силвер Битлз" был полу-

профессиональный ударник по имени Томми Мур, мужчина лет

тридцати, который выступал с ними время от времени еще в

период "Мундогз". Но он опоздал на прослушивание, и в

последний момент его заменил некий Джонни Хатчинсон, ко-

торый вынужден был играть без предварительной репетиции.

Он был известен как Джонни Хатч и играл в другой ливер-

пульской группе. Но он согласился ради такого случая по-

играть с "Силвер Битлз", ведь без ударника у них не было

ни малейшего шанса на успех.

Парнс объявил, что на него не произвели впечатления

ни ударник, ни маленький бородач в черных очках, который,

казалось, в продолжение прослушивания все время хотел

повернуться к нему спиной.

Это вполне объяснимо. Нового члена "Силвер Битлз",

парня по имени Стьюарт Сатклифф, завербовал Джон, -- тот

был его другом по художественному колледжу. Так или ина-



че, Стьюарт не обладал даром игры на гитаре и сознавал

это. Но именно он получил денежный приз на конкурсе ри-

сунков, достаточный для того, чтобы, по наущению Джона,

купить прекраснейший бас.

Стью, блестящий художник, часто завидовал своим

приятелям, выступавшим на сцене, и ему хотелось тоже по-

участвовать. Теперь, с бас-гитарой, у него был шанс.

Леннон сказал ему, что вместе с остальными быстро научит

его азам игры, и после нескольких простых уроков под

их многоопытным руководством Стью быстро наверстает

упущенное.

Тем не менее, "Силвер Битлз" успешно выдержали про-

слушивание, и Парнс был настолько снисходителен, что

включил Стью в их короткое турне в Экосс в качестве ак-

компаниаторов новой звезды -- Джонни Джентла.

Томми Мур, теперь поступивший в их распоряжение,

был возвращен к барабанной установке, и уселся, как на

насест, позади своих ударных.

Пока они были в Экоссе, Аллан Уильямс, как всегда,

исхитрившись, заключил контракт, который впервые позво-

лял "Силвер Битлз" уехать из Великобритании и пуститься

в более заманчивое путешествие в Гамбург -- второй по

значению после Берлина немецкий город.

В числе нескольких заведений Аллану Уильямсу прина-

длежал маленький кафе-бар под названием "Джакаранда" --

это был настоящий притон, облюбованный студентами Ливер-

пульского художественного колледжа, включая Леннона и

Сатклиффа, -- где "стил-бэнд" из Караиба развлекал иног-

да клиентов в подвале заведения.

Едва сойдя в порту со своего корабля на берега Мер-

си, один весьма предприимчивый немецкий моряк пригласил

эту группу в гамбургский клуб, сразив наповал бедного

Аллана. Когда отголоски шумного успеха, завоеванного ка-

раибским бэндом, докатились до Ливерпуля, заинтригован-

ный Аллан отправился в Гамбург в надежде впихнуть и дру-

гие группы из Мерсисайда в многочисленные кабаре потря-

сающего, волнующе порочного квартала Сент-Паули. Он зах-

ватил с собой магнитные записи групп, в том числе и

"Силвер Битлз" (которые иногда играли в "Джакаранде"), и

встретился с владельцами немецких клубов, среди которых

был Бруно Кошмайдер, чье имя стало широко известно всвя-

зи с рождением БИТЛЗ. Однако записи Аллана были так

плохи, что не произвели никакого впечатления на немцев.

По возвращении в Ливерпуль Аллан принялся искать

работу для другой местной группы под назаванием "Дерри и

Сеньоры" ("Derry & The Seniors"). Он поехал в Лондон

чтобы попытаться устроить им ангажемент в кафе-бар

"Ту Айз" ("Two I's") в Сохо, который был крошечным цент-

ром рок'н'ролла, завоевавшим репутацию интернационально-

го тем, что в нем открыли Томми Стила, и который способ-

ствовал карьере Клиффа Ричарда и Адама Фэйта.

Что за необъяснимое стечение обстоятельств? В тот

же самый момент поиск новых талантов привел в "Ту Айз"

самого Бруно Кошмайдера собственной персоной, горевшего

нетерпением увидеть английских рокеров, способных при-

влечь толпы народа в его гамбургские бары! "Дерри и

Сеньоры" прошли прослушивание и, произведя впечатление

на Бруно, получили ангажемент в его клуб "Кайзеркеллер".

Их успех в Гамбурге подтолкнул Бруно к поискам дру-

гих оригинальных музыкантов из Мерсисайда, и не удивите-

льно, что он вернулся к Аллану Уильямсу, для того чтобы

тот их ему достал.

Одной из этих групп были БИТЛЗ.

Если у родителей БИТЛЗ и возникли опасения в связи

с новостью об их гамбургском ангажементе, то это вовсе

не казалось проблемой квартету Леннон -- МакКартни --

Харрисон -- Сатклифф. Они были еще слишком молоды в гла-

зах закона -- никто из них не достиг еще двадцати одного

года (совершеннолетие в Великобритании было перенесено

на 18 лет только в 1969 году).

Но они были гораздо больше озабочены тем, что до

сих пор у них не было постоянного барабанщика. А Томми

Мур, как мне объяснили чуть позже, под давлением то ли

своей жены, то ли подружки, решительно отклонил их при-

глашение отправиться вместе с ними в Германию.

Оставшиеся "Куорри Мен" после своего мини-турне

в Экосс тихохонько вернулись в "Касбу" за тридцать

шиллингов.

Джордж Харрисон неожиданно стал приходить первым,

иногда один, иногда со своим братом Питером. Остальные

последовали его примеру. Если мне не изменяет память,

был июнь, когда все вернулось на свои места, чтобы оста-

ваться там некоторое время; среднее образование было

прервано на лето и, как оказалось, навсегда.

Я все еще играл на ударных в "Блэкджекс" в "Касбе"

и был теперь гордым обладателем новой барабанной устано-

вки, кричаще-голубой с перламутром, которую мне купила

Мо. Это были барабаны из настоящей кожи, а не синтетиче-

ские, как большинство установок в то время. Моя игра на

барабанах постоянно совершенствовалась, и, должно быть,

произвела впечатление на Леннона, МакКартни и дру-

гих, потому что в один прекрасный день они позвонили мне

домой.

-- Как насчет того, чтобы поехать в Гамбург вместе

с БИТЛЗ? -- вопрошал меня искушающий голос на другом

конце провода.

Это был голос Пола МакКартни (удивительно, сразу

подумал я, ведь Джон всегда казался мне лидером).

Предложение было заманчивым, просто восхитительным.

Опьяняющая атмосфера "Касбы" привила мне вкус к шоу-биз-

несу, и первоначальное мое намерение ходить в нормальную

школу постепенно рассеялось.

Я приобрел весьма приятный опыт -- сидеть за бара-

банами, отбивать ритм, стараясь при этом еще и петь, и

замечать про себя, что твой голос, в конце концов, не

так уж и плох. Еще лучше были аплодисменты и девочки,

которые, подходя, одаривали тебя восхитительной широкой

улыбкой, неописуемой в своей соблазнительности. Я начал

подумывать, что образование вряд ли доставит мне удово-

льствие, подобное этому.

В восемнадцать лет я тоже должен был просить разре-

шения у родителей, но Мо не собиралась становиться мне

поперек дороги. "Касба" была ее идеей, и весь этот музы-

кальный бум, спровоцированный молодежью и для молодежи,

постоянно окружал ее и не нуждался в объяснениях. Она

сама в нем участвовала. Мой отец, который прекрасно соз-

навал, какие прелести сопровождают шоу-бизнес, тоже не

видел особых препятствий для моего отъезда в Германию.

Тем не менее БИТЛЗ (которые теперь отбросили прила-

гательное "серебряные") не выказали никаких особых вос-

торгов. Сначала я должен был пройти прослушивание в "Уи-

верн Клаб" Аллана Уильямса -- в том самом клубе, который

стал потом знаменитым "Голубым Ангелом" ("Blue Angel").

Когда я пришел, Джон Леннон был один. Он сыграл не-

сколько аккордов из "Ramrod", когда наконец пришли

Джордж и Стью, которые добавили свои инструменты. Пол,

как обычно, пришел самым последним. Собравшись вместе,

они начали откалывать номера вроде "Shakin' All Over".

Мы поиграли минут двадцать, и в конце концов они все

пришли к одному и тому же заключению:

-- Ну что ж, Пит, мы тебя берем!

Аллан Уильямс пришел за минуту до этого, и таким

образом не присутствовал на этом грандиозном прослу-

шивании (12 августа 1960 года. -- прим.пер.).

Вот как я стал пятым битлом. Еще и сегодня фаны со-

мневаются в терминах, каждый раз когда об этом заходит

речь, выдвигая предположение, что Стью был пятым битлом,

но, если четко следовать хронологии, он был четвертым.

Перед отбытием к "тевтонцам" были выслушаны обычные

в таких случаях наставления и материнские напутствия,

вроде: "Побереги себя, позаботься о желудке, не забывай

как следует питаться!", но Мо, просто мировая женщина,

еще кое-что добавила:

-- Гамбург -- сумасшедший город, лучше смотри себе

под ноги, Питер! Ты, конечно, закончишь свое образование,

но оно будет совсем другого рода...

Она узнала не больше половины, и иногда я спрашиваю

себя, что было бы, если бы Томми Мур, который вернулся к

своей прежней работе кондуктора подъемного крана на бу-

тылочном заводе Гарстона, мог по-настоящему отдать себе

отчет в том, какой случай он упускает...

2. ДЕЛЯЙТ ШОУ!

Реактивным самолетам предстояло еще долго ждать,

прежде чем БИТЛЗ смогли войти в число их пассажиров.

Путь в Гамбург проходил по суше, затем -- по морю. Он

занял 36 часов неудобства, разочарования и недовольства,

оживленных все же случайными припадками смеха, песнями и

дурацким балаганом. Я не могу припомнить точного дня

отъезда, так как он не фигурирует ни в одной серьезной

книге, посвященной БИТЛЗ. Но я отношу его к числам в

районе 15 -- 17 августа, отдавая предпочтение 16-му (да-

та первого ангажемента БИТЛЗ в клуб "Индра" приходится

на 17 августа. Пит вспоминает об одном дне остановки по

пути в Гамбург. Считая время пути, можно сделать заклю-

чение, что они покинули Ливерпуль 14 августа. -- прим.

пер.). Два года спустя 16 августа стало самым мрачным

днем в моей жизни, и сейчас еще я говорю: "Это случилось

двумя годами раньше, день в день". Но в 1960 году в этот

день будущее казалось принадлежащим всем нам.

Аллан Уильямс решил самолично нас отвезти в Герма-

нию на своем микроавтобусе "Остин" паромом из Харвича до

Голландского п-ова. Но БИТЛЗ были не единственными его

пассажирами. Список включал их всего десять и был досто-

ин фигурировать в Книге рекордов Гиннесса, так мы были

стиснуты во время этого пробега. В автобусе находились:

пятеро БИТЛЗ, Аллан и его жена, а также знакомая, затем

-- один немец, Георг Штернер, полномочный представитель

Бруно Кошмайдера, и еще -- живописный тип, известный под

именем Лорда Вудбайна. Пришлось заехать в Лондон, чтобы

разыскать его в жалком кабаке, где он служил. Лорд Вуд-

байн был приятелем Аллана по одному из похождений в ноч-

ном клубе. Это был настоящий индус из Караиба -- весель-

чак, привнесший атмосферу праздника в поездку, которая

большинству из нас представлялась сомнительной авантюрой.

Он предпочитал марку сигарет "Вудбайн", бывшую очень по-

пулярной в то время, -- отсюда его прозвище.

Кроме многочисленных пассажиров, транспортировалась

еще огромная гора инструментов, которые всегда сопровож-

дают любую группу: гитары, усилители, ударные, не считая

личных вещей десяти попутчиков, взгороможденных на крышу

микроавтобуса.

С самого начала наше путешествие было бурным и ис-

полненным неожиданностей. Мы должны были получить визы

или разрешение на работу в Германии, и, ввиду отстутст-

вия этих документов, начальство Харвичского порта задер-

живало нас несколько часов, пока Аллан пытался его умас-

лить. Аллан, настоящий ловкач с даром увиливать от неми-

нуемых неприятностей, хотел убедить власти, что мы --

студенты, и поэтому нескончаемая бумажная волокита сове-

ршенно ни к чему. В конце концов он одержал победу, и

нас пропустили. Он и сейчас еще рассказывает как свозил

БИТЛЗ "контрабандой" под видом студентов в их первые

германские гастроли.

На этом этапе путешествия БИТЛЗ начали думать, что

съездят не дальше Харвичского порта. Но, когда наконец

нам позволили отплыть в Голландию, в направлении Хоока,

хорошее настроение вернулось к нам. Под всеми парусами

мы взяли курс на бар, чтобы немного прогуляться и пропу-

стить по кружке пива. Переезд был длинным, и мы спали в

баре, на деревянных скамейках или на полу, укрывшись

плащами вместо одеял. Ни разу мы не зашли в гостиницу.

Голландские таможенники оказались столь же малоус-

тупчивыми, как и их английские коллеги: ушло больше че-

тырех часов на рассказывание тех же басен, что и в Хар-

виче.

-- Но ведь это же студенты! -- твердил Аллан.

И опять он взял верх.

Почти все время Аллан вел машину. Когда и в этот

раз таможня была оставлена позади, поехали по дороге на

Арнхем, где Аллан хотел посмотреть на монумент погибшим

в рядах коалиционных войск в одном из знаменитых сраже-

ний второй Мировой войны. Монумент представлял собой

что-то вроде длинного мраморного гроба, водруженного на

этом легендарном месте: "Их имена будут жить вечно". Мы

сфотографировались у каждого угла. Эти слова оказались

пророчеством, на которое тогда не обратили внимания.

Следующей остановкой после Арнхема был Амстердам,

где Джон Леннон дал волю своему таланту "фокусника". Во

время наших частых и длинных разговоров в "Касбе" он мне

рассказывал о своих "приступах" клептомании.

-- Если мне нужна какая-то вещица, -- говорил он,

-- я ее просто спираю.

Когда ему нужно было обновить носки или нижнее бе-

лье, он просто-напросто отправлялся в "Вулвортс" или

"Маркс и Спенсер", где отоваривался даром.

В этот день на нем была его любимая черная вельве-

товая куртка -- идеальная одежда для карманника, -- и мы

все впятером устроили нашу первую вылазку. Мы наблюдали

Леннона "за работой", когда он свистнул несколько вещей

с витрины, и были потрясены ловкостью, с которой он дей-

ствовал. Похоже, у него был прямо-таки дар. Сами мы воз-

держались из боязни, что нас застукают, перетрусив еще

и потому, что это была наша первая поездка за рубеж. Но

Джон держался совершенно непринужденно, казалось, он

вполне способен абстрагироваться от устрашающей перспе-

ктивы провести ночь в подвале полицейского участка. Он

знал, что делал, и демонстрировал нам свои способности.

Когда мы присоединились к нему, Джон, как всегда безза-

ботный, вывернул карманы и показал нам свою добычу. Оша-

рашивало не столько содержимое трофея, сколько его раз-

меры: две затейливые побрякушки, одна-две гитарные стру-

ны, носовые платки и губная гармоника (я не вполне уве-

рен, что это та самая гармошка, на которой он играл в

"Love Me Do", но это вполне возможно).

Аллан Уильямс был в ярости.

-- Вы все -- подонки! -- орал он на нас. -- Это бу-

дет стоить вам того, что вас не выпустят к немцам!

Он хотел, чтобы Леннон вернул после полудня полоды

своего труда их настоящим владельцам. Но Джон был не из

тех, кто позволяет собой командовать.

В этот день Аллан и сам позабавился на славу, выдав

голландцам Лорда Вудбайна за настоящего британского лор-

да (владеющего землями в Ливерпуле!), и по этому поводу

им оказали просто королевский прием.

Наконец, мы снова отправились в дорогу, чтобы сде-

лать последний бросок до Германии; микроавтобус прокла-

дывал себе путь среди тысяч голландских велосипедистов.

Германскую границу миновали благополучно. БИТЛЗ, накача-

нные пивом, провели остаток пути, распевая старые добрые

английские песенки и такие обалденные вещи как "Rock

Around The Clock", и еще -- нашу любимую ливерпульскую

балладу "Maggie May" (народная песня ливерпульского про-

исходждения, повествующая о шлюхе, посещаемой моряками.

-- прим.пер.), несколько облагороженную и исполненную в

весьма игривой манере. Она отражала наше представление о

том, чем может быть Гамбург: мы знали, что это крупный

порт, совсем как наш собственный город, с целым кварта-

лом ночных клубов, куда владельцы и управляющие хотели

залучить британские таланты. Но Аллан до самого места

назначения держал нас в неведении. Пока что мы были в

дороге, и Аллан привез нас в этот распрекрасный порт без

всяких неожиданностей.

Было приблизительно 9 часов вечера, когда Аллан

признал гамбургский вокзал. Вот там уровень адреналина в

крови по-настоящему начал повышаться.

-- Вот он, вокзал! -- торжественно объявил он. --

Отсюдя я уже знаю как ехать.

Мы должны были встретиться с нашим ментором герром

Кошмайдером в "Кайзеркеллере", в одном из ночных клубов,

владельцем которого он являлся, располагавшемся на Грос-

се Фрайхайт (что в переводе означает "Великая Свобода",

-- вот уж, действительно, лучше не скажешь!). Эта улочка

выходила на печально известный Репербан -- главную арте-

рию "горячего" квартала Сент-Паули, знаменитого своими

ночными клубами и первыми в то время секс-шопами.

Репербан заставил нас разинуть рты. Это был неоно-

вый лабиринт секса, где, казалось, за каждой дверью по-

мещались девушки, раздевавшиеся и предававшиеся другим

видам деятельности со всей возможной дерзостью. Я пред-

ставлял себе этот квартал чем-то вроде лондонского Сохо,

только, может быть, еще грандиознее и несколько смелее.

Вытаращенными глазами мы смотрели на сутенеров, прохажи-

вавшихся вдоль широких тротуаров перед кричащими вывес-

ками кабаков, которые рекламировали "девочек, девочек и

еще раз девочек"... Они завладевали прохожими, хватая их

за шиворот и почти насильно затаскивая внутрь. Заведения

были самые разнообразные -- от простых стрип-клубов до

самых завалящих дешевых притонов; попадались и более пу-

ританские, где можно было заказать столик, чтобы пропус-

тить стакан, и позвонить по первому попавшемуся телефону

облюбованной даме.

-- А вон и скузеры! -- хохотали, проходя мимо, мно-

гочисленные проститутки ("скузер" -- фамильярное прозви-

ще жителей Ливерпуля, происходящее от одного ирландского

блюда, жаркого из мяса, картофеля и других овощей, заве-

зенного в Германию. -- прим.пер.).

Квартал Сент-Паули бурлил 24 часа в сутки. Там не

бывало "тихих часов", но когда мы приехали было еще рано

-- всего девять, и атмосфера только-только начала нака-

ляться.

Мы быстро освоились в Сент-Паули и по прошествии

недели чувствовали себя там, как дома. Он не был местом,

где вспоминали о священнике, и еще меньше -- о маме!

Даже сегодня, в начале девяностых годов, официаль-

ные туристические проспекты по Гамбургу описывают Репер-

бан с величейшим почтением: "...Там есть много мест, где

можно позабавиться, -- говорится в них, -- вот уже много

лет, как там нет ни одного кабаре, ни одного стрип-пред-

ставления, которое нельзя было бы порекомендовать, без

всяких исключений! В самом деле, там есть все вообрази-

мые ухищрения."

Чтобы описать эти увеселительные заведения, прос-

пект продолжает: "Единственная их цель -- ублажить кли-

ента и вытряхнуть из него все наличные".

Так или иначе, этим летним вечером 1960 года Сент-

Паули показался пяти только что приехавшим молодым людям

гаванью безбрежного света и безмерного наслаждения. Мы

ведь были всего лишь детьми, без сомнения, немного наив-

ными. Джон, не достигший еще и двадцати, был самым стар-

шим. Полу и мне, обоим было по восемнадцать, Стью -- де-

вятнадцать, а Джорджу -- всего лишь семнадцать лет. Сог-

ласно закону, его присутствие в подобных местах было со-

вершенно недопустимо. Посещение квартала Сент-Паули пос-

ле 22 часов было запрещено всем лицам, не достигшим во-

семнадцатилетнего возраста. Мы обнаружили вскоре, что с

приближением критического 22-го часа на улицах появлялся

полицейский патруль, и зажигались все фонари. Эти поли-

цейские были известны под названием "патруль "Аусвайс"

-- мемецкое слово, обозначающее удостоверение личности.

-- Прекратить музыку! -- приказывали фараоны, едва

войдя в клуб, после чего начинали обход посетителей и

проверяли документы у всех, кто казался слишком юным.

Все немцы носили с собой удостоверение личности, где

указывалось имя, дата рождения и помещалась фотография

(в Соединенном Королевстве никакие бумаги, удостоверяю-

щие личность не являются обзязательными. -- прим. пер.).

В тот вечер никто из нас еще не был знаком с этими

строгими правилами, за исключением, конечно, служившего

у Кошмайдера Георга Штернера, который явно подозревал о

том, что Джорджу Харрисону меньше восемнадцати лет.

Впрочем, на тот момент единственное, чего мы хотели, это

-- выспаться как следует ночью, чтобы утром как можно

раньше приняться за работу.

Аллан Уильямс, как всегда, гоня микроавтобус вовсю,

благополучно проехал Репербан и повернул направо, в мо-

щеную улочку, которая и была Гроссе Фрайхайт, где распо-

лагалось несколько ночных кафе, порно-кинотеатр, клуб

кетчисток, которым доставляло своеобразное наслаждение

бороться в грязи, и в завершение всего... церковь! Это

было для меня еще одной загадкой, -- каким образом мале-

нькая церквушка могла очутиться в этом кафешантанном ми-

ре продажной плоти.

Микроавтобус остановился с облегченным вздохом пе-

ред "Кайзеркеллером". Мы сразу же вышли размять ноги, не

торопять разгружать свой багаж. Внутри клуб был залит

светом и полон оживления и жужжания музыки "Дерри и Се-

ньоров", аллановских первопроходцев. Выпивка лилась ре-

кой и все веселились.

-- Как здорово встретить дружков! -- радостно вос-

кликнул Леннон.

-- Похоже, мы здесь позабавимся, -- согласился Пол.

После долгой дороги и жары мы перевозбудились и вы-

зывали улыбки. Но про себя мы думали только одно: "Ну

подождите, приятели, вы еще услышите о БИТЛЗ!". Пришла

наша очередь проверить свои способности, и мы горели не-

терпением выйти на сцену и провести свое первое выступ-

ление, когда столкнулись с хозяином, Бруно Кошмайдером.

Это был плотный широкоплечий человек, практически

лишенный шеи, со вздернутыми густыми бровями и броской

повязкой, обвивавшей его широкий лоб. С физиономией, как

у этого типа, неизвестно было на что рассчитывать.

Бруно был не слишком способен к языкам, но все, что

он имел нам сказать, было понятно, как дважды два.

-- Вы будете играть не здесь, -- сказал он, потушив

весь наш энтузиазм, словно холодным душем. -- Вы будете

играть немного дальше на этой же улице, в "Индре".

Гроссе Фрайхайт казалась разделенной на две части:

хорошую и плохую. Лучшая часть выходила прямо на Репер-

бан и была уменьшенной копией этого мира секса, музыки и

неона. По мере того как мы продвигались в глубь Гроссе

Фрайхайт, огни мало-помалу исчезали, развлекательные за-

ведения редели, пока улица не стала похожей на морг,

унылой и столь же привлекательной. Именно здесь и пришло

кому-то в голову устроить клуб "Индра". Когда Бруно по-

казал нам клуб, наш энтузиазм окончательно исчез, это

место дышало жизнью не больше, чем часовня при отпевании.

Освещение было печальным и таким слабым, что мы едва мо-

гли различить тех двух случайных посетителей, которые

туда забрели. Никакого представления на сцене, и безна-

дежно немой проигрыватель. Сам святой Гай не смог бы

здесь танцевать, разве что ему помогло бы чудо. Мы были

смертельно подавлены и угнетены.

-- Клуб открыт? -- спросил я у Бруно, чье лицо ни-

чего не выражало, отказываясь поверить, что эта жалкая

конура и есть то самое место, где БИТЛЗ должны были пот-

рясти своим выступлением почтенную немецкую публику.

Гамбург насчитывал больше полутора миллионов жите-

лей, и только двое из них дали себе труд покинуть мосто-

вую улицы, чтобы зайти в "Индру".

Бруно обрисовал нам перспективу, которая ему улы-

балась:

-- Вы, парни, сделаете из "Индры" второй "Кайзерке-

ллер", -- сказал он, -- никто не заходит сюда, -- пояс-

нил Бруно, как будто этого и так не было видно! -- Но

вы позволите мне все это изменить, если будете здесь де-


5555309851125936.html
5555410298664275.html
    PR.RU™